February 11th, 2007

Розанов (и дедовщина...)

Сейчас дни Розанова. Читаю, перечитываю, перелистываю.
К Розанову у меня отношение сложное. Но не как к фигуре: его считаю одним из самых замечательных русских писателей и интересным мыслителем. А непосредственно к содержанию его философии. С одной стороны, он типичный языческий философ, мыслящий родовыми категориями. А с другой... а с другой и у него есть то, что мне очень близко. Близко моему персонализму. Но в том-то и дело, что персонализм у Розанова не был чем-то радикальным, как у Ницше, и потому не вступил у него в какие-то серьезные противоречия с основной антиперсоналистической направленностью философии. И потому Розанов, в отличие от Ницше, остался цельным. Возможно, это вызвано тем, что Розанов, его стиль мыслей слишком аморфен. Попробуй сломать резиновую дубинку. Она погнется да не сломается. А железный прут сломать можно (Ницше и был железным философом). И потому Розанову, в силу своей восприимчивости и аморфности, удавалось сохрнять в себе некоторые персоналистические элементы. Он окатывал их в слизистой плоти своих афоризмов, и они не рвали ему тело. Как разорвали Ницше.

Вот некоторые из них: (Всё взято из Опавших листьев, короб 1):
"Бог меряет не верстами только, но и миллиметрами, и "миллиметр" ровно так же нужен, как и "верста". И все - живут. "Трясут животишками"... Ну, и пусть. Мое дело любоваться, а не ненавидеть" Сейчас в одном ЖЖ активно обсуждается тема дедовщины. Кто-то говорит, что она оправдана. Что чмырят и бьют только "тормозов", подлецов, "тупых"... А вот я верю в то, что сказал Розанов. Каждый имеет право на жизнь. Пусть даже самый гаденький, мерзкий. Поэтому дедовщине не оправдания. Как и вообще нет оправдания засаживания юношей 18-ти лет на два года в казарму. Ибо это не может не вылится в ненормальность и патологию. Не будет дедов, так сильные одногодки будут заставлять "тормозов" стирать свои портянки. Вот что я подлинно ненавижу: подлое стадо, которое заклевывает самых маленьких и слабых и делает из человека - и бьющего, и избиваемого - отвратительного скота. И gотому казарме нет оправдания. Она построна на скученном пребывании неразвитых еще юношей, которые не представляют еще из себя самостоятельных единиц, и потому неизбежно сбиваются в стадо со всеми его стадными законами.

И еще из Розанова: "Жалость - в маленьком. Вот почему я люблю маленькое"

Розанов-2

А вот совсем по Ницше, который говорил про общеобязательную моральную добродетель, что она превращает человека в холодную статую, в вещь.
Взято тоже из первого короба "Опавших листьев".

"Да не воображайте, что вы нравственнее меня. Вы и не нравственны, и не безнравственны. Вы просто сделанные вещи. Магазин сделанных вещей. Вот я возьму палку и разобью эти вещи.
Нравственна или безнравственна фарфоровая чашка? Можно сказать, что она чиста, что хорошо расписана, "цветочки" и всё. Но мне больше нравится Шарик в конуре. И как он ни грязен, в сору, - я, однако, пойду играть с ним. А с вами - ничего".
(получив письмо от Г-на, что Сто-р перестал у меня бывать за мою "имморальность", в идеях? в писаниях?)

Вот, на мой взгляд, замечательное описание феномена человеко-вещи. Морали, которая делает из людей вещи. Человек, ставший вещью, мне кажется, очень важная категория. Еще напишу о ней. У меня уже есть пара цитат из современной музыки про это.